Александр Куприн. МОСТ. Шесть художников Ферганы: XX-XXI век

 
 

Автор  Александр Куприн.

 

МОСТ.

 

Шесть художников Ферганы: XX-XXI век, продолжение следует…

 

 

В нашей республике говорят: «Тот, кто был в Узбекистане, но не был в Ферганской долине, тот, считай, не был в Узбекистане».

Все знают: «Ферганская долина – жемчужина Центральной Азии», - ну а город Фергана, как нам представляется, жемчужина долины.

Город Фергана, так сложилось исторически, это своего рода Антиохия на Оронте, далекая античная, с ее греческим и сирийским населением в синтезирующем блеске и идиллии эллинистической культуры.

Фергана на Маргилан – сае, возникшая в 1877 году, это город со старинной ясностью архитектоники градостроительного плана, с прямизной европейских просторных проспектов и такого же уклада жизни, которые в согласии с природой пригорода переходят в новую целостность полиса с близлежащими селами и местечками и всей земледельческой округой: с Аувалем, Биркиной дачей, Кушкарчи, Керкидоном, Ярмазаром, Пеликанами, Урюкзором, Вуадилем и даже Шахимарданом, всем тем, что питало и питает город материально и духовно.

Фергана – русская, узбекская и многонациональная, несомненно с евразийской душой (потому-то, уехавших на исторической родине сразу распознают: «вы какие-то другие русские») с душой, где такие понятия как кишлак, хлопок, дувал, сай, арык, чинар, базар, чайхана, плов - не перечень словаря внешней экзотики, а прожитое в общем времени и судьбе, а значит ставшие самым близким, то есть родным, которое подчас бывает выше истинного и справедливого.

Все это питало поколения ферганских художников с диапазоном поисков от брутального космополитизма и авангарда до традиционализма и густого реализма.

Первый художник – ферганец по рождению и духу творчества Александр Николаевич Волков с его непревзойденными работами 1920–х годов «Фергана, Кишлак»,«Чайханы Старого города». Мировая же высота формально–пластической и образной тайны его «Гранатовой чайханы» - это, конечно, о Востоке вообще, но сдается нам, что гений – вдохновитель этой картины тоже из ферганских мест.

На протяжении XX века все ферганское питает творчество художников реалистов: Петра Максимовича Никифорова – мастера тончайшего по живописи акварельного натюрморта и пейзажа, Л.Г. Панченко, А.Н. Узлова, У. Ахунова, В.В. Пучковского, В.В. Касина, М.М. Фаткулина, М. Джурабаева и др. живописцев, взрываясь в 1970-1980 годы энергией авангарда в творчестве Льва Сергеевича Снегирева, передавшего в своем творчестве такую плотность духовных страданий и боли на квадратный сантиметр холста, какой не было пожалуй ни у кого из художников всей страны той эпохи, Н. Главюка, В. Ахунова, Ф. Ибряева, М. Чурлу, Э Изетова, Ю. Усеинова, Г. Капцана и Сергея Алибекова мощно и оригинально проявившего себя в живописи, графике и мультипликации.

1980 – 90-е годы, после гигантских демографических катаклизмов, в Фергане сложилась группа художников и прикладников, в которых как в Ферганских все предыдущее заложило самое главное – энергию продолжения художественного поиска.

Алишер Хамидов по стихии своего дарования художник-абстракционист, которым он остается и в картинах с фигуративными мотивами.

В его чисто абстрактных холстах «Арсиф», «Жойдам» ясно читается опора на тотальную напряженность цветовой формы как доминирующего смыслообразующего начала. И тут, точно случившаяся форма перерастает в идеальное содержание,

раскрывающее максимум художественно-образного ассоциатива. В других полотнах, как например «Вечер в Кок-Илоне» цветовое смыслонапряжение вступает в сложное взаимодействие со слабо фигуративными мотивами:  кувшина  с цветами, стола, тополей, заката, рождает еще более тонкий план взаимослышания вещей в их онтологическом отклике и резонансе.

И почти в каждой картине – тени, тени, тени, которые приобретают значение не эха предметов и явлений, а являя некую субстанциональность, характеризует этот присновторичный мир как первичный.

Как известно, живопись не делится на слова без остатка, но мне кажется интересной попытка сопроводить некоторые свои полотна авторским сопроводительным текстом, как например:

Тени лессируют окраины. В раздираемый битум вкраплено изумрудно-кобальтовое колыханье детской памяти, блуждающей в поисках арыка. Вечереет. Печеночные борозды соперничают с горизонтом, независимого от помыслов людей. Верхушки деревьев покрыты оранжеватыми бликами и перекликаются с лимонным сверканием непонятно откуда.Пишу картину для себя,свое присутствие – не более…

Валерий Хайдуков долго писал только горные пейзажи, но затем как- то сразу сменил координаты   своего художественного поиска и эстетических предпочтений, перейдя к мирам где можно смело нарушать привычные причинно–следственные связи и через логику парадокса и абсурда их взаимодействия  выявить провокационную сущность мира.В его, пожалуй лучшей картине, «По ту сторону случая» набор хорошо известных предметов, взятых в их дополнительном символически смысловом прочтении: слоники – обывательски-мещанская косность, улитка – непоспешность, песочные часы – порционно – временная исчерпываемость мира находятся в таком композиционном – пластическом поле взаимодействия с центральным «персонажем» - кошкой, замечательно найденной в ракурсе поворота как бы соединяющей миры живого и мертвого, реального и кажущегося, верного и суеверного, что рождают почти сюрреалистическую неисчерпаемость образа.

В других его полотнах: «Они хотят так», «Смятение», «Спящий ангел» присутствует тот же мир парадоксальных взаимодействий в усиленном или ослабленном обличии.

Вхождение зрителя в мир живописца и прикладника Ирины Батовой происходит прежде всего через мерцание серебристо-голубовато-охристой цветовой гаммы многих ее портретов, ню, натюрмортов и картин смешанного жанрового начала фантастического характера, усиливается затем разнообразием лирических и лирико-романтических интонаций и оттенков в их не психологическом, а чисто пластическом развертывании, рождая мир неясной и не определившейся мечты. Таков мир полотен «Автопортрет в желтом», «Странствие», «Наслаждение», «Урюк в облаках», «Нарциссы». Очень красивы ню «Нега I», «Нега II», где появляется неожиданный эффект некой монументализации интимного мира. Ее картину «Нарциссы» удачно сопровождает текст Алишера Хамидова:

«Ландыши, кропленные росинками, вобравшие в себя миры былого и мечты, шептались между собой с окружающим рассветом, а ваза, подражая капле, приютила Венеру Джорджоне оберегающее порхающими бабочками восхищенными нарциссами».

В  гобеленах «Золотая рыбка», «Мак Кастанеды» угадывается ее живописный почерк.

Любовь Семизорова – мастер гобелена. Уже давно она приехала в Фергану и вместе с ней в городе появилось искусство гобелена. Только перечень ее учеников, значимо проявивших себя в этом виде художественного текстиля, занял бы несколько строчек. Ее гобелены отличает добротность и вместе с тем филигранная точность техники выполнения, тончайшая цветовая разработка – заставляющие вспомнить о родовом происхождении гобелена как драгоценного вида шелкоткачества.

У нее есть гобелены, как например «Полетим вместе» разработанные на хроматизме, умножающегося дробления цветовых нюансов, схожих со структурным мерцанием и переливами сапфира или аметиста,и есть такие, как «Плод», построенные на крупных пятнах цветового удара. Но для всех ее работ («Осенний мотив», «Оазис», «Девочка с удодом», «Голубой Самарканд» и др.) характерно предельное разнообразие фактурных приемов, передающих мельчайшие оттенки эмоционального напряжения и философская углубленность , достигаемая во многом, парадоксальным сочетанием в композициях принципиальной неустойчивости фигуративных и отвлеченных мотивов с архитектонической центричностью, образующих целостность и самодостаточность художественного мира. 

В остро современных произведениях Владимира Пучковского , влюбленного практически в весь художественный текстиль, есть радостный и звонкий дар творца умножителя  многоцветия и декоративной яркости мира в почти захлестывающей динамике трансформации и многообразия форм , мотивов , композиций гобеленов , батика , чия . Его гобелены «Диалог», «Сафари», «Афросиаб», «Исырык.Месяц рамазан», «Тюльпаны» и другие предлагают зрителю замечательный диапазон художественных решений от чисто абстрактного в изысканно – красивом по цвету и ритму «Сафари» и наполненного знаками аллюзиями «Афросиаба» до почти жанрового по бытовой характеристике «Диалога» с фигурами людей на осликах.

В чие («Восточная прелюдия», «Маком», «Композиция №1», «Проникновение») автор многообразием цветовой и ритмической инструментовки легко преодолевает стартовую монотонность прямоугольного модуля, а в батике («Удоды», «Гранат», «Ирисы» и др.) доводит ритмические наложения почти до вихревой интенсивности.

Все его работы, кстати, выполненные в творческом союзе со своей женой Светланой Шиховой, собранные на выставке вместе – это незабываемая феерия того красочного максимума которого можно достичь на родине хан - атласов.

Абдусалом Мамуров – прикладник, успешно работающий в росписи керамики и фарфора, и очень интересно и разнообразно в области мелкой прикладной пластики. Глубокое усвоение народных истоков узбекского декоративно-прикладного искусства, художественное чутье, наработанное мастерство позволили ему органично продолжить народную линию в профессиональном искусстве, умело и со вкусом сочетая острую жанровую наблюдательность и фантазийный простор в пластическом разнообразии деталей: поз, жестов, мимики, фигур мелкой пластики с организующей дисциплиной общих стилевых координат народной традиции.

У А.Мамурова замечательное разнообразие керамических сервизов с чайниками – фигурами человека, а его свистульки – драконы, свистульки – быки и другие свистульки - это просто маленькие шедевры, заставляющие вспомнить достижения в этой области и Хамро Рахимовой.

Творчество группы художников Ферганы : А.Хамидова, В.Хайдукова, И.Батовой, В.Пучковского, А.Мамурова и Л.Семизоровой объединяет художественный поиск путей взаимодействия традиции и авангарда, которые всегда особенно своеобразно проявляют себя на стыке веков в ипостасях наследников прошлого и открывателей будущего по линии Фергана : ХХ – ХХI век, продолжение следует…                                                                                      

 

                                                       

                                                       27 июня 2005 г. Фергана