Дневник: Фергана, 2000г.

 
   

ДНЕВНИК: ФЕРГАНА, 2000 г.

1
Здесь самая разборчивая речь - 
беседа ветра с листьями. Все остальное - звуки, голоса -
стремится к тишине, подвластное 
негласному закону здешней атмосферы. 
Даже рупор, динамик, что по старой традиции 
разносит бодрые мотивы над парком,
доносится как будто издалека.
Последние сентябрьские дни прохладны, но 
вылизаны светом, словно серебро
лежит в основе зримого процесса -
как на старых снимках -
на тусклом блеске полустершихся дагерротипов. 
Город все тот же, хоть неузнаваем: 
вместо старых домишек центра - скверы. Что ж, вполне
приличный памятник тому, что в нашей
осталось памяти (где еще быть ему?). А этот,
реальный город стал как будто
доступней, мягче, податливей, как если б
сделан был из воска или пластилина
и ждал бы лишь касания руки, чтоб форму изменить.
Чтоб изменить. Чтоб измениться.

2
Углы, остановки, ветреный трёп.
Асфальт бугрится корнями и бликами.
В моем родном городе творится все та же
вакханалия покоя и зноя,
над которыми властны лишь ветер
и смена дней и ночей. Ноги прохожих
не оставляют следов. Лица 
не сохраняет память. Однако
город подвержен порче (вернее, подвергнут), 
словно бы его сглазили, едва ангел-хранитель отвлекся.
Тление под стать жизни - медленно. Потому
можно еще наслаждаться иными прелестями
(покоем и зноем, к примеру), на которых не видно
следов разложения. Впрочем,
видны они лишь старожилам (которых - наперечет),
проходящим ежеутренне тем же маршрутом
и знающим наперед: что здесь было, чего уже нет.
Но город живет, превращаясь возможно в иной город или
в памятник самому себе (так, во всяком случае, видится нам), 
и так же ласково солнце, и кроны деревьев
защищают его (по возможности) 
от скверны большого мира, простертого там за горами.
И к тому же окраины все так же пустынны и тихи.
Пожалуй, только собаки с большей злобой лают вслед прохожим,
рвутся истошно с цепей.

3
Еще пару слов: то, что мы видели - 
нравилось нам, смотревшим глазами приезжих.
"Пустынны и тихи", конечно, применимо не только к окраинам: 
площадь ли, улица - разве что два-три силуэта мелькнут.
Практически нет знакомых. 
Былая жизнь канула вместе со многими своими героями, 
творящими ныне иную (ту) Фергану
в иных местах или
(Господь да пребудет с ними!) 
мирах: на других побережьях.
Теперь здесь другие люди строят другую жизнь, другой город,

куда, как и писалось раньше,
мы будем приезжать, но не возвращаться.
Хотелось еще добавить пару слов о высоких деревьях,
словно щит, словно второе небо нависших над городом;
о комфорте, деньгах, интересной работе -
том, что жизнью является и выносит
нас на людные берега европейских рек и озер; 
пару слов (как всегда) о солнце, ветре, молчании, но
ни слова о том, как разрывается сердце.
Здравствуй, Фергана.
Прощай, Фергана.
Здравствуй и еще раз прощай.